Воздействие символических деталей
И здесь становится особенно ясно, что интеллектуальные процессы выбора стратегии в случае чистого конфликта совершенно отличны от выбора стратегии координации. По крайней мере это верно в случае принятия «минимаксного» решения, при необходимости использующего смешанные, т.е. рандомизированные, стратегии, в игре с нулевой суммой. В игре чистой координации цель игрока в том, чтобы вступить в контакт с другим игроком через некий воображаемый процесс самоанализа, поиска общих ключей; в стратегии минимакса игры с нулевой суммой общая цель состоит в том, чтобы избежать любой встречи умов, даже ненамеренной.
Для иллюстрации представьте, что я должен назвать одну карту из колоды в 52 листа, а вы должны угадать, какую карту я назову. Традиционная теория игр подсказывает, какую карту я должен назвать, если не хочу, чтобы вы ее угадали: я могу выбрать карту наугад и брошу вам вызов: будет ли ваш шанс угадать больше случайного? Но если в этой игре я хочу, чтобы вы угадали карту верно, и если вы знаете, что я выберу ту, которая поможет вам догадаться, то лишь устройство случайного выбора сможет сделать невыполнимым наше с вами молчаливое сотрудничество. Холмс может удалить присвоенные станциям метки, бросая монету для принятия решения о том, где выйти из поезда, а шанс Мориарти угадать эту станцию равен одной второй. Но в версии игры общего интереса они могут некоторым образом использовать метки станций, чтобы шанс был больше случайного, а как их использовать — больше зависит от воображения, чем от логики, больше от поэзии и юмора, чем от математики. Примечательно, что традиционная теория игр не назначает «ценности» этой игры: то, насколько хорошо люди могут прийти к согласию указанным способом, хоть и поддается систематическому анализу, но не может быть обнаружено путем априорного рассуждения. Эта область теории игр по своей природе зависит от эмпирических соображений.
Следует особо отметить, что утверждение о влиянии «меток» (т.е. символических и коннотативных деталей игры) и зависимость теории от эмпирических свидетельств не включает вопроса о том, является игра прогнозирующей или нормативной, т.е. является она формализацией реального процесса выбора альтернатив или анализом стратегий правильного выбора. Здесь утверждается не то, что на людей воздействуют символические детали, а то, что это должно происходить в целях корректной игры. Нормативная теория должна производить стратегии, которые по меньшей мере настолько же хороши, как и то, что люди могут делать без их участия. Более того, они не должны отрицать или вычеркивать деталей игры, которые, очевидно приносят пользу двум или более игрокам, а игроки в свою очередь, не должны вычеркивать или игнорировать их в своих взаимных интересах. Две пары, всеми правдами и неправдами борющиеся за место в центре танцевальной площадки, или две армии, хитростью борющиеся за линию перемирия, могут взаимно пострадать от процесса решения, ограниченного абстрактными свойствами ситуации.