Проблемы коммуникации намерений
У каждого игрока формируются ожидания относительно того, как будет играть другой, и эти ожидания определяют результат. Каждый игрок знает, что их ожидания являются в значительной степени обоюдными. Игроки должны вместе найти итог и взаимно согласиться с ним или с методом игры, который делает итог окончательным. Они должны вместе найти «правила игры» либо вместе терпеть последствия.
Хорошим примером подобной проблемы коммуникации намерений является пример четкого и убедительного изложения планируемой модели возмездия за отдельные действия, которые некто предлагает признать «выходящими за пределы дозволенного». Без полной коммуникации способность сообщить такой замысел будет зависеть не только от контекстуальных данных, пригодных для установления границ и пределов, но и от способности другого игрока распознать формулу (гештальт) возмездия, увидев его пример. Исторический или моральный прецедент, юридическая или моральная казуистика, математика и эстетика и другие знакомые аналогии этого поприща могут составить целое меню, из которого следует выбрать распознаваемую модель возмездия, а также ее интерпретацию в чужих шаблонах. Даже в условиях полной вербальной коммуникации ситуация может лишь немногим отличаться от описанной: модели действий могут говорить громче слов.
Таким образом, влияние, которое суггестивные детали игры могут оказывать на ее результат, а также зависимость игроков от ключей и сигналов, которые предоставляет им игра, пригодны не только для изучения рекомендуемого поведения игроков в игре с ненулевой суммой. Здесь не утверждается, что игроки лишь реагируют на нематематические свойства игры. Мы говорим здесь о том, что она должна принимать их в расчет и что это, следовательно, нормативная теория, т.е. теория стратегии игр, должна признать, что рациональные игроки могут совместно злоупотребить этими свойствами. И даже когда один игрок понимает, что конфигурация этих деталей работает против него, он также должен рациональным образом осознать, что выхода нет, т.е., что другой игрок рационально полагает, что первый подчинится дисциплине намеков, излучаемых конкретными деталями игры, и потому второй игрок предпримет действия, предполагающие сотрудничество первого под страхом общего ущерба.