Стратегия конфликта

Мы все же признаем меры обеспечения безопасности против внезапного нападения компромиссом — молчаливым принятием «взаимного сдерживания» в качестве наилучшего источника искомой военной стабильности — и признанием того, что, хотя мы возможно и не способны заменить баланс страха чем - то лучшим, можно многое сделать для того, чтобы этот баланс был устойчивым, а не хрупким.
Раз мы отождествили проблему внезапного нападения с возможной уязвимостью сил ответного удара каждой из сторон для первого удара другой стороны, возникает необходимость оценивать военную мощь, меры защиты и предложения по инспекции или ограничению вооружений, имея в виду исключительно этот тип стратегической уязвимости. Мы не станем, к примеру, оценивать американские и советские стратегические силы путем подсчета бомбардиров -щиков, ракет, подводных лодок и авианосцев обеих сторон, как если бы мы хотели выяснить, кто может провести самый внушительный парад мирного времени. В гонке вооружений ответ на вопрос «Кто впереди?», как правило, будет звучать так: тот, кто наносит первый удар. И если наши планы основываются на консервативном предположении, что другая сторона ударит первой, то 200 бомбардировщиков, защищенные от нападения, могут иметь такую же ценность, как и 2000, из которых в случае нападения останется лишь 10 процентов.
Оценка оборонительных мер также будет иной, если мы будем полагаться в первую очередь на сдерживание. Чикаго невозможно укрыть, закопав его во взрывоустойчивую пещеру или перетащив его на 10 миль вглубь от земной поверхности, но маскировка, рассредоточение, бомбоубежища и оповещение о воздушной тревоге — важные средства защиты при сохранении сил сдерживания. Система активной противовоздушной обороны вокруг Чикаго, которая обеспечивает предотвращение взрыва бомбы в несколько мегатонн с шансами всего лишь 50 из 100 представляла бы собой обескураживающую перспективу, и у нас мало оснований ожидать, что даже такой результат может быть достигнут. Но активной системы ПВО, которая гарантирует выживание большой доли стратегических сил ответного удара, может оказаться более чем достаточно чтобы при ответном ударе обеспечить русским запретительно высокие издержки. Точно так же защита Чикаго, требующая утроения сил нападения врага, представляет собой унылую перспективу и может означать лишь усиление первоначального вражеского удара. Но защита наших сил ответного удара, требующая утроения сил нападения врага, может существенно увеличить трудность обхода наших систем предупреждения и заметно снижает вероятность успешного предотвращения удара возмездия.

Игра иллюстрирует сдерживающую угрозу, где мы интерпретируем АВ как статус-кво, причем Север планирует сдвиг к а (что ведет к аВ), а Восток угрожает сдвигом к в (при этом получится бв), если Север поступит, как планирует. Если Север сделает ход первым, то, выбрав в, Восток лишь сделает себе хуже, и то же самое получится, если Север свяжет себя обязательством выбрать а до того, как Восток сделает свою угрозу. Но если Восток сможет эффективно угрожать взаимно нежелательным бв, то он оставляет Северу только выбор между бвзБВ, причем Север выберет последнее. Заметьте, что Востоку недостаточно сделать свой выбор заранее, он должен связать себя обязательством сделать условный выбор, Били в, в зависимости от того, выбрал Север А или а. Если бы Восток сделал свой выбор, он бы получил лишь преимущество первого хода, а в нашей игре, если бы шаги делались поочередно, Север выиграл бы аВ независимо от того, кто делает первый ход. (Восток выбрал бы скорее В, чем/?, оставив Северу выбор между аВ нАВ, а не между бвзБв,З Север выбрал бы OLB . Север же первым ходом выбрал бы а, а не Л, оставив Востоку бв или аВ, а не наоборот, Бв или АВ; Восток взял бы аВ.)
Кому бы ни принадлежало право первого хода, и даже если игроки сделают одновременные ходы, ситуация аВ будет минимаксом: любой может сделать этот выбор в одиночку, и никто не может угрожать другому чем-нибудь худшим. Оба, однако, предпочтут сделать выбор Бв. Но, чтобы достичь Бв, они должны доверять друг другу, либо быть способными делать обещания, выполнение которых может быть гарантированно. Кто бы ни сделал ход первым, у другого сохраняется побуждение к обману. Если Север выбирает А, Восток может взять АВ, а если Восток первым выберет/?, то Север выберет бв. Если ходы делаются одновременно, то у каждого есть стимул к обману, и каждый ожидает обмана от другого; и как намеренный обман, так и самозащита от чужой заинтересованности в обмане, требуют выбора вариантов б и Б. По меньшей мере одна сторона должна быть в состоянии связать себя гарантированным обязательством воздерживаться от обмана, и тогда другая сможет сделать первый ход. Если оба игрока должны сделать ходы одновременно, оба должны быть способны на дачу обещаний, подкрепленных санкцией.
Теперь, в отсутствие взаимной коммуникации, Север выигрывает сф вне зависимости от того, он или Восток ходит первым, или ходы делаются одновременно. Однако если Восток имеет возможность передать сообщение об условном обязательстве, он сможет заставить Север выбрать А с результатом Бв. Но это обязательство есть нечто большее, чем обещание или угроза, — оно объединяет и обещание, и угрозу. Восток может угрожать выбором аВ, если Север выберет а, и может пообещать «не АВ», если Север выберет А. Одна лишь угроза не заставит Север отказаться от а, и аВ выгоднее для Севера, чем АВ, и, кроме того, он получает АВ вместе с А, если Восток свободен при этом выбрать В. Восток должен связать себя обязательством сделать в случае выбора Севером и а, и А обратное тому, что он сделал бы, не будучи связанным обязательством, а именно: воздержаться от АВ и навредить себе с помощью аВ соответственно.

Сходную тактику представляет собой маневрирование в направлении статус-кво, которое можно прервать только открытым действием — действием, которое наносит общий ущерб, потому что маневрирующая сторона лишила себя возможности отступить. Если некто открыто несет на себе взрывчатые вещества, так что уничтожение его самого и любого противника очевидным образом неизбежно, он сможет удержать другого от нападения с куда большим эффектом, чем если бы он сохранил контроль над этой взрывчаткой. Отсутствие возможностей к отступлению для маленького отряда пехоты увеличивает решимость сопротивления изо всех сил. Уолтер Липпманн использовал аналогию стеклянной витрины в ювелирном магазине: ее легко разбить, но без шума это сделать невозможно.
Подобные техники доступны любому, кому угрожают. Разумеется, лучшая защита в том, чтобы действовать прежде, чем угроза будет высказана. Тогда не будет стимула ни для принятия обязательств, ни для возмездия. Если он не может ускорить действие, он может взять на себя обязательство совершить его: если лицо, которому могла бы быть адресована угроза, уже связано обязательством, то лицо, которое собиралось угрожать, ничего не сможет добиться своей угрозой, а сможет лишь гарантированно обеспечить взаимный ущерб, которым оно собиралось угрожать10. Если лицо, которому угрожают, может перед тем, как угроза сделана, договориться о разделении риска с другими (как предложенное ранее решение о страховании для спора о праве проехать первым), оно может стать явным образом невосприимчивым к угрозе, и это разубедит угрожающего. Если лицо, которому угрожают, при помощи тех или иных средств сможет изменить или представить в ложном свете собственные побуждения, тем самым создав впечатление, будто, несмотря на выполнение угрозы, оно извлечет из этого пользу (или думает, что извлечет пользу), то угрожающему скорее всего придется оставить угрозу как бесплодное и дорогостоящее предприятие. Можно прикинуться неспособным осознать угрозу или слишком упрямым, чтобы принимать ее в расчет, — все это сдержит саму угрозу. Но самым лучшим выходом может стать подлинное неведение, упрямство или простой отказ поверить в реальность угрозы, так как они бо -лее убедительны для того, кто собирается угрожать, но если его не удастся убедить в этом, и он все же связывает себя угрозой, то проигрывают обе стороны. Наконец, должна существовать возможность донести угрозу и принятое на себя обязательство до другой стороны. Если тот, кому угрожают, недоступен для сообщений или может разрушить каналы связи, даже если он делает это в явном усилии предотвратить угрозу, то он может удержать другую сторону от предъявления угрозы. Но демонстрировать отказ поверить в реальность угрозы или упрямство следует не непосредственно перед выполнением самой угрозы, а лишь до того, как угроза предъявлена, т.е. до того, как принято обязательство ее исполнить. После указанного момента недоверие или отсутствие на месте в момент прибытия сообщения об угрозе приведут лишь к негативному результату.